Сказки.

По  мотивам  народной  сказки.

1.

Решила  как-то  раз  Лисичка  поживиться,
Свое  умение  и  хитрость  проявить.
Известно  всем:  не  любо  ей  трудиться,
Но  без  труда,  и  рыбку  не  добыть.

Одевшись  в  рваное,  намазав  сажей  морду,
Опершись  на  клюку  и  лапу  подвязав,
Пошла  кума  лесной  тропою  к  броду,
Где  путь  тропинкою  на  хутор  убегал.

Давно  Лиса  идет,  но  что-то  все  не  ладно  -
Нет  кумушки  удачи  на  тропе.
"Добыть  еду  становится  накладно.
Не  уж-то  покорюсь  изменчивой  судьбе?

Редеет  лес,  к  полям  бежит  тропинка
И  вечер  недалек.  Пора  искать  приют.
От  воздуха  легка  у  Лисоньки  корзинка
И  в  животе  пустом  не  соловьи  поют.

Бредет  Лиса,  туда,  сюда  заглянет.
Не  видно  где,  с  чем  будет  веселей.
Приметила  кусты  и  что-то  в  них  мелькает,
Поближе  подошла:  «А  ну,  кума,  проверь.

И  что  же  там  в  кустах?  Быть  может  -  это  палка?
Не  ждет  ли  Лисоньку  беда  или  злодей?
Ах,  нет,  душа  моя,  всего  лишь  это  -  скалка.
Возьмем  ее  -  сгодится  для  затей».

Прибрав  находку  в  старое  лукошко,
Лисичка  -  дальше  в  путь  -  и  поле  перешла,
Где  дом  стоит.  К  нему  ведет  дорожка.
«Ах,  вот,  я  кров,    обед  себе  нашла».

2.

К  воротам  подошла.  Стучит.  Не  открывают.
«А,  чтоб  вам  всем»,  -  ворчит  себе  под  нос.
А  в  голос  жалобно,  так  сиротливо  воет:
«Возьмите  на  постой.  И  нос,  и  хвост  замерз».

«Кто  там  скребется  в  дверь?  –  из  дома  вопрошают  –
Вот  как  спущу  собак,  так  и  найдешь  постой».
Кума  поет  все  жалобней,  не  уступает:
«Зачем  собак,  ты,  сударь,  дверь    открой».

Лисичка  ждет,  уж  места  не  находит.
Мужик  ворчит:  «Поди,  кому  поверь.
Здесь  ходят  всякие».  К  воротам  он  подходит,
Засовами  гремит  и  открывает  дверь.

Лишь  только  отворил,  Лисица  -  вмиг  за  двери:
«Спасители  мои,  как  вас  благодарить?»
«В  сенцах  я  постелю,  другой  здесь  нет  постели».
«Уж  мне  бы  как-нибудь  одну  лишь  ночь  побыть».

Все  вертится  Лиса,  туда,  сюда  заглянет:
«А  это,  что  у  вас?  А  что  вон  там  лежит?»
«Так  это  все,  кума,  при  деле,  вроде,  станет.
А  ты  б  ложилась  спать,  вон,  и  луна  бежит».

«Я  благодарна  вам,  меня  вы  приютили,  -
Лиса  в  ответ,  -  а  как  с  корзинкой  быть?
Ее  бы  вы  надежно  сохранили,
Не  потерять  чего.  Куда  мне  положить?»

«Да  что  ты,  Лисонька,  поставь  себе  под  лавку.
Сама  и  приглянешь,  так  оно  верней.
Кому  нужны  твои  корзинка,  скалка?
Спокойно  спи,  кума,  ты  в  доме  у  друзей».

Спят.  В  доме  тишина.  Луна  упала  в  речку,
И  только  лишь  поет  за  печкою  сверчок.
Лиса  тихонечко  за  скалку,  к  печке,
В  печь  скалку  кинула,  на  лавку  и  –  молчок.

3.

Зажегся  небосвод  малиновой  зарею,
Хозяином  во  двор  прошел  большой  петух,
Захлопал  крыльями,  взлетел  над  старой  елью,
Так  заорал,    что  захватило  дух.

«А  чтоб  тебя,  Иерихон  горластый,
И  это    надо  так  с  утра  орать,  -
Хозяин  хмурый  встал,  ворчит,  вот  день  ненастный.
Давно  бы  петуха  сварить  или  продать».

Проснулась  Лисонька  и  мигом  за  корзинку.
И  с  ней  к  хозяину  стремглав  кума  бежит.
За  сердце  держится,  из  глаз  бежит  слезинка:
«Пропала…  сгинула…  в  корзинке  не  лежит.

О,  горе  мне!  Моя  пропала  скалка!
Дороже  не  было  реликвии  в  семье!
Ведь  это  не  простой  чурбак  иль  палка.
Сей  талисман  прабабушка  дала  на  память  мне».

И  все  никак  Лисичка  не  уймется
Горюет  так,  как  будто  за  родней.
Где  б  ни  искали,  скалка  не  найдется
Беда  у  мужика  и  он  уж  сам  не  свой.

И  надо    бы  такому  приключиться,
Хоть  караул  кричи  иль  волком  битым  вой
«И  коль  взамен  мне  не  дадите  птицу,  -
Кричит  Лиса,  -    отсюда  -  ни  ногой».

Что  ж  делать  мужику  и  как  найти  спасенье  -
Теперь  Лиса-кума  вовек  не  даст  покой?
«Отдам  ей  петуха  -  всяк  будет  утешенье  -
С  десяточек  яиц  и  пусть  идет  домой».

На  том  и  порешили  дело  ладно:
Лисе  петух  был  дан,  а  мужику  –  покой.
«Вот  как  решили  дело  кражи  складно»,  -
Вздохнул  мужик,  крестясь  пошел  домой.

3.

Бежит,  бежит  дорожка  луговая,
Вокруг  душистый  пряный  травостой.
Лисичка  с  петухом  не  отдыхает,
Идет  на  хуторок,  проситься  на  постой.

Вот  под  горой  у  речки  деревенька,
Ряд  хат  беленых  камышом  укрыт.
Крадется  вечер  в  тучках  помаленьку
Темнеет  небо,  где-то  гром  гремит.

Сорвались  капли  дождевые  с  неба,
Веселой  песней  дождик  зазвучал,
И  приняла  земля  слезинки  неба  –
Дождинки  вечер  ласково  встречал.

Что  кумушка?  Она  теперь  у  печки.
Мясные  пирожки  голубушка  жует.
Петух  ее  в  сенцах  косится  на  овечку.
Лисичке  –  молоко,  петух  –  пшено  клюет.

Радушная  хозяйка  балагурит,
Все  шутит,  суетится  у  печи,
Хозяйский  кот  тихонечко  колдует.
Пекутся  к  чаю  шаньги,  калачи.

Уходит  вечер  прочь,    он  ночи  уступает
Простор,  где  можно  вволю  погулять
И  алый  горизонт  степенно  затухает,
И  звездный  хоровод  спешит  зарю  прогнать.

Все  стихло  на  подворье,  стихло  в  доме
Лиса  легла  в  пуховую  постель.
Дождь  перестал  шуметь  по  окнам  и  соломе
И  лишь  на  озере  кричала  коростель.

На  небе  серебром  луна  во  всю  ярится,
Рисует  в  озере  дорожку  молоком.
Рассыпан  звездный  блеск  над  спящею  станицей
Фонарщик  шлепает  по  звездам  босиком.

Но  вот  он  обошел    небесные  владения,
И  гаснет  помаленьку  звездный  свет.
Протер  луну  и,  полный  вдохновения,
Ушел  слагать  стихи  про  сказочный  рассвет.

4.

Заря  над  лесом  малыми  шагами
Идет  вперед,  блеснул  лучом  рассвет.
Лисичке  не  до  сна,  уж  как  она  мечтает
Овечкой  завладеть,  измучилась  –  сил  нет.

И  вот  она  в  сенцах,  петух-горлан  косится
На  кумушку,  смекает,  что  же  ей
Неймется  все  и  до  утра  не  спится:
«Уж  не  замыслила  чего-то  по-страшней».

«Ох,  чудный  петушок,  иди  ко  мне  поближе,
Тебе  хочу  я  тайну  рассказать»,  -
Лиса  за  петухом  полезла,  тот  -  повыше.
«Ну  нет,  кума»,  -  в  окошко  и  –  бежать.

Подпрыгнула  Лиса,  да  толку  чуть  достала.
Так  голову  задела  о  косяк:
В  глазах  искра  зажглась.  Лишь  два  пера  поймала
«Вот,  ведь,  удрал.  Ну,  как  же  это  так?

Досадует  Лиса,  -  сбежал  чудесный  завтрак
Теперь  его,  поди  уж,  не  поймать.
Овечка  ж  здесь,  возьму  тебя  в  достаток,
Сумею  утром    я  тебя  прибрать.

Представлю  дело  так,  что  ты  его  заела,
Коварным  образом,  обманом  заманив.
Я  так  обстряпать  все  смогу  умело,
И  быть  тебе  моей,  о,  рунный  мой  кумир.

И,  чтоб  овцы  коварство  было  явным,
Украшу  перьями  ее  –  вот  маскарад  –
Так,  дело  сделано,  день  будет  славным,
Потерю  возместить  свою  смогу  стократ».

Довольная  собой,  кума  в  постель  ложится,
Вздремнуть  часок  от  «праведных»  трудов.
Сон  короток  ее,  И  ей  тревожно  спится:
Все  грезится,  что  Волк  отнял  «улов».

6.

Стучит  в  окошко  первый  луч  рассветный
Рассеялся  туман,  слезой  роса  блестит.
Хозяйка  уж  не  спит:  дел  и  забот  несметно
Подворье  ожило  –  толкается,  шумит.

Средь  суеты  вдруг  крик  из  дома  слышен,
Лиса  бежит  к  хозяйке:  «Мой  петух…
Твоя  овца…  все  преступленьем  дышит…
Овцою  съеден  Петушок,  мой  друг.

Пытался  избежать  он  участи  ужасной,
Но  пойман  был  овцой  и  свой  окончил  век,
Погиб  безвременно,  напрасно,
Я  траур  не  сниму  теперь  с  себя  вовек».

Сама  хозяйка  слезы  утирает,
С  Лисой  на  пару  в  три  ручья  их  льют,
А  Лисонька  все  горше  причитает:
«Свет  для  меня  померк,  я  с  ним  останусь  тут.

Я  в  память  здесь  часовенку  поставлю
И  буду  дни  в  молитвах  коротать.
Я  друга  милого  вовеки  не  оставлю,
И  мне  достанется  от  горя  умирать.

Пусть  память  светлая  о  нем  прибудет  вечно,
Ах,  как  он  песни  жаворонком  пел.
Ушел  он  от  меня  (а  про  себя  -  удрал  наглец  за  речку)
Здесь  свой  нашел  мой  петушок  удел».

«Ты  уж  прости,  вот  как  не  углядели,  -
Все  кается  хозяйка,    что  теперь?»
Лиса  в  ответ:  «Чтоб  возместить  потерю
Ты  мне  преступницу  на  суд,  прошу,  поверь.

Я  по  судам  ходить  не  перестану,
И  пусть  свершится  правый  приговор».
Так  и  решили,  и  Лиса  с  «товаром»
Покинула  гостеприимный  двор.

7.

Спешит  Лисичка,  с  ней  овечка  рядом.
Идут  по  лугу  среди  спелых  трав.
Поют  кузнечики,  невидимые  взгляду,
Стрекозы  бабочки  мелькают  тут  и  там.

Усердно  пчелы  над  цветами  кружат,
Шмели  гудят  над  клевером,  роят.
Всяк  трудится,  себе  готовит  ужин,
У  Лисоньки  опять  к  подворью  взгляд:

«Вот  дом  стоит,  достатком  не  обижен:
В  два  этажа,    да  и  каков  забор.
Вот  где  пожива  ждет  меня,  я  вижу,
Вот  здесь  я  разживусь,  скорей  на  этот  двор».

Лиса  глаза  прикрыла,  а  овечку
Вперед  пустила  –  вроде  поводырь  –
Бредут  дорожкой  к  дому,  им  навстречу
Хозяйский  пес  и  ну  чинить  отпор.

«Спасите  странницу,  -  кричит  лисичка,  -  Люди!
Где  учат  на  слепых  собак  теперь  пускать?»
Палкан  к  лисе,  и  уж  совсем  не  шутит,
Еще  немного  и  начнет    кусать.

Тут  налетела  дворня  на  Палкашку.
Во  двор  прогнали,  застегнули  в  цепь.
Потом    к  Лисе.  Она  ж  лежит  бедняжка,
И  ухом  не  ведет  –  пришла  к  Лисичке  смерть.

Куму  заносят  в  дом,  воды  дают  напиться,
С  ног  сбились  все:    не  знают  чем  помочь.
Лиса  все  стонет:  «Стоит  помолиться,
И  вот  награда,  все  слепому  –  ночь».

Все  ублажить  пытаются  «слепую»,
Обмыли  грязь,  устроили  за  стол,
Заставили  в  край  снедью  дорогою:
«Уж  не  побрезгуй,  странница,  чем  Бог  послал».

8.

Так  провозились  с  кумушкой  не  мало
И  не  заметили,  что  вечер  на  порог.
И  все  бы  хорошо,  но  вот  овца  пропала
Куда  забралась  –  знает  разве  бог.

Всю  ночь  решали,  об  одном  судили,
Что  делать  им  со  странницей  слепой.
«Мне  нужен  поводырь,  -  Лиса  скулит,  -  отныне
Как  я  обед  исполню  свой  святой?

Я  странницей  прошла  места  святые,
И  рунная  овца  –  мой  поводырь  –
В  Иерусалим  меня  вела,  мы  сестры  с  ней  родные,
Теперь  я,  словно  на  ветру  сухой  мизгирь.

Заламывает  лапы,  подвывает,
В  ней  прежнюю  плутовку  не  признать.
А  со  стола  куски  все  прибирает,
Как  и  в  слезах,  Лису  здесь  не  догнать.

Поводырем  согласна  взять  Лисица
Хозяйскую  единственную  дочь,
Да  денег  в  кошелях  прилично  -
Благому  делу  надобно  помочь.

И  как  не  плакали  и  как  не  горевали
Родители,  Лисица  –  ни  в  какой  –
«Украли  рунную  овцу  –  быть  горю.
Теперь  обязаны  урок  исполнить  свой».

Ну  что  тут  сделаешь.  Отдать  согласны  дочку,
Заменит  дочь  пропавшую  овцу.
«И  благодать  сойдет  идущей  ночью,  -
Кума  глаголит,  -  дайте  холодцу».

Раззолотился  вечер  краем  леса,
Окрасил  все  в  закатные  тона.
Лисичка  почивает  в  мягком  кресле  –
Так  тяжела  у  "странницы"  судьба.

9.

Вот  утро  раннее  туман  с  полей  прогнало,
Росой  рассыпался  ночной  недолгий  гость.
Щебечут  птицы:  утро  дня  настало.
Погасли  звезды,  провожая  ночь.

Веселый  луч  в  цветное  бьет  окошко,
Кричат  хозяева  рассвета  петухи.
Не  спит  кума:  «О,  чудное  лукошко,
О,  скалочка,  добычу  б  унести».

Поутру  стол  хозяева  накрыли.
В  слезах  прощаются:  не  пропадет  ли  дочь?
«А  деньги,  деньги  положили,  -
Сопит  Лиса,  -  а,  если  что,  кто  сможет  нам  помочь?»

Собрали  девку,  скарб  в  мешок  сложили,
И  вышли  провожать  в  далекий  путь,
Как  водится,  присели,  потужили,
И  не  заметили:  Полкан  –  в  мешок  –  и,  чуть.

Взвалила  на  спину  мешок  Лисичка  бойко,
Да  охнула:  «Добра  не  сосчитать.
Дойти  бы  к  лесу,  там  все  станет  споро.
Девчонку  –  Волку.  Скарб  –  домой  …  Бежать»

Остался  двор  за  горкою  далече.
За  лугом  –  поле.  Речка.  Скоро  лес.
Лисица  все  бежит,  поводыря  торопит:
«Ленива  больно  ты,  ох,  как  тяжел  мой  крест».

Край  леса  сосны  лапник  раскидали.
Бежит  тропинка  в  чащу  далеко.
Кума  у  леса  встала.  «Отдохнем.  Устали.
И  в  Волчий  Скит.  Добраться  б  засветло».

Поставила  мешок  Лисичка,  тут  же  села.
Девчонка  рядом,  слезы  тихо  льет:
«Обманом  забрала  меня.  Как  смела?»
«Молчи,  -  Лиса  в  ответ.  –  Вот  скоро  Волк  прейдет».

10.

Мешок  Лиса  из  лап  не  отпускает.
Неймется  ей  и  как  не  посмотреть.
Сил  больше  нет  –  завязки  распускает  –
Полкашка  тут,  как  тут:  «Ты  как,  Лиса,  ответь?»

«Обман,  предательство,  обидели  святую,  -
Визжит  Лиса.  –  Спасите,  обнесли».
Полкан  в  ответ:  «Пой  песенку  другую.
Проси  святых,  чтоб  помогли,  спасли».

Бежит  Лиса,  дорог  не  разбирая,
Канавы,  пни  собрала  сколько  есть.
Полкакн  за  ней:  «Кума,  стой,  поболтаем».
«Прости,  –  в  ответ,  -  мне  не  по  рангу  честь».

До  вечера  гонял  куму  Полкашка.
Да,  видно,  счастье  было  у  Лисы:
Сумела  закружить,  запутала  дорожку:
«Уж,  не  тебе  чета,  меня  гоняли  псы».

Лиса  метнулась  между  сосен  стройных,
Нырнула  под  упавший  старый  бук.
Но  выскочить  нисколько  не  сумела:
Поймал  за  хвост  Лису,  как  в  петлю,  крепко  сук.

Сидит  Лиса  в  ветвях,  хвостом  на  небо  машет,
Вот  тут  и  подоспел  удачливый  Полкан:
«Привет,  кума,  и  как  здоровье  Ваше?
Загнала  ты  себя  Лиса  в  капкан».

«О,  подлый  хвост,  -  Лисица  зарычала.  –
Ты  –  ночь,  средь  дня  моих  былых  побед.
Предатель  дней  моих,  из-за  тебя  пропала,
Превысил  список  ты  возможных  бед».

Хватил  Полкан  за  хвост  лису  покрепче,
Лиса  рванула  вон,  что  было  сил...
Полкан  домой  доставил  девку  к  ночи,
Лисе  остался  куцый  стыд  на  целый  мир.

***

Обман  и  плутовство  не  долго  счастья  дарят.
Тому  Лисичка-кумушка  пример.
Ответить  за  обман  нам  все  равно  предстанет.
Уж  лучше  с  малым  быть,  чем  большим  жить  враньем,  без  мер.

Петух  по-прежнему  все  по  утрам  горланит.
Овечка  кормит  ярика  в  яслях.
Полкану  масленно  живется  и  гуторят  -
Женили  девку.  Веришь,  на  сносях.

Я  там  гостил,  у  мужика  пил  бражку.
Радушную  хозяйку  навещал,
Трепал  за  ухо  верного  Полкашку,
И  сказкой  этой  всех  вас  угощал.

В.Гауф
(перевод с немецкого)
1.
Есть много сказок и историй,
Что нам расскажут в скучный час,
Про страсть, любовь, печаль и горе.
Так развлекут немало нас.
Одну из них для вас сейчас поведаю.

И так,
В Германии немало мест,
Где живы древние предания,
Минувших дней воспоминания.
Средь них одно чуднее есть:
Шварцвальд, что значит Черный Лес.
Здесь издавна живут шварцвальдцы,
В отличие от других германцев
Они повыше будут ростом,
В плечах пошире, очень толстый
Умеют завести живот
В еде, напитках знают толк.
Дородность их весьма известна,
Тому причина – воздух леса,
Высоких елей запах с детства

Шварцвальдцы Бадена приметней,
Одеты несколько заметней,
Чем их соседи.
Придает им вид степенный
Остроконечных шляп покрой:
С весьма широкими полями,
Где пряжка с редкими камнями,
И лента с нитью золотой.
Таков наш баденец почтенный.
В работе - стеклодув отменный,
А, так же, знатный часовщик -
Народ к безделью не привык.
Здесь всякий дело ладно правит:
Лень в дом достаток не прибавит.

Соседи с ними – лесорубы –
Немного замкнуты и грубы,
Но в лесосплаве знают толк,
Как капитан, идущий в порт.
Плоты ведут голландцам к морю
Через пороги бурных рек.
У сплавщиков такая доля:
Они с рекой бесстрашно спорят,
Но побеждают век от век.
Дорога сплавщиков сполна.
Тяжелым золотом голландским
Был оплачена всегда.

И жили так шварцвальдцы мирно,
В трудах ли праздниках весь год,
Не зная горя и забот,
Размеренно и благочинно.
А я скажу вам, что народ
В Германии всё суеверен,
И в чудеса, и духов верит
Лесных, подгорных и речных.
Из всех припомню о двоих,
Раз скоро в сказке будут нашей,
Теперь пред взором станет вашим
Портрет волшебников лесных.

Один из них – стеклянный гном.
Собой сам роста небольшого.
Он в шляпе модного фасона
И с трубкой глиняной. На нем
Надет кафтан простой суконный,
В коротких шароварах черных
И красные чулки на нем.
Пусть ростом мал, но парень ладный
И даром, что стеклянный он.
Имеет острый ум волшебный,
Необычайно добрый гном
И лишь характер жутко скверный.

Другой - Голландец великан –
Он сплавщика напоминал:
На нем суконная рубашка,
Штаны из кожи на подтяжках,
Из плотной шерсти куртка сшита
И мехом сапоги подбиты.
В руках немаленькая трость –
Таков из нашей сказки гость.
Голландец-Михель очень просто
Верхушки елей доставал.
Шварцвальдский дух такого роста
В Холмах Еловых проживал.

2.
О том, что с ними приключилось
Пойдет дальнейший мой рассказ
Как злое волшебство случилось
И как добро спасает нас.
Жила одна вдова в Шварцвальде.
Покойный муж ее герр Мунк,
Пусть сиживал в трактире в «Пфальце»,
Жег ель не покладая рук.
Был угольщик и не ленивый,
Он беден был, но жил счастливо.
Так жизнь текла от года к году
Сквозь ведро или непогоду,
И вот угасла понемногу -
Весной он отдал душу богу.

А фрау Мунк, забыв несчастье,
Взялась за сына: наставлять
И к ремеслу отца склонять.
Твердила все: «в работе – счастье.
Сумей его не потерять»
И Петер Мунк в пятнадцать лет
Стал зарабатывать свой хлеб.
Вставал он рано, брал корзину
И отправлялся в Черный Лес,
Где уголь жег, не ждал чудес
И как отец свою гнул спину.

Герой наш Петер – паренек
Рос в бедности и уголек,
Из дров еловых добывая,
Мечтал, что есть судьба другая.
Не та, что  уголь обжигать
И нищим век свой коротать.
«Вот часовщик – всегда в почете
И недостатка нет в работе.
В тепле и чистоте весь день.
Вот мне б так, - Петер сел на пень,-
А стеклодув – не счесть заказов.
Надулся – и графинчик разом.

А здесь: все едкий дым и копоть,
А вечером картошку лопать.
Какой тут «Пфальц», где карты, кости, -
Корзину Петер пнул от злости, -
Что мой папаша заработал?
С углем немало лиг протопал.
А получил взамен насмешки.
Как в короли проходят пешки?».
И зародилась злость в душе,
И в сердце холод потянуло.
Качнулся лес, дождем пахнуло.

Свинцом сошлись над лесом тучи.
Затихли птицы здесь и там.
Прошелся ветер по верхам
Деревьев вековых могучих.
Сорвались капли дождевые,
Упал на плечи сеткой дождь.
И дрожь по телу пробежала
Не от дождя – от злости дрожь.
Убрав в корзину уголь жженый
И погасив огонь в печи,
Пошел быстрее Петер к дому,
Дорогу чтоб пройти к ночи.

А мысли все не отпускают
И душу юную терзают:
«Допустим, сплавщик – этот брат,
Ну, просто сказочно богат.
В каких одеждах только ходит
А курит что? Такой табак
Трактирщик только где находит?
Щепоть пол талера – вот так.
С ним счастье в доме поселилось,
Богатство родником пробилось.
И не иссякнет тот ручей,
Хоть всем Шварцвальдом воду пей».

3.
Но больше зависть вызывали
У Петера три молодца.
Успех они давно узнали,
О них в Швацвальде толковали
И не было молве конца.
Торговец Езехиль дородный.
Удачливый, веселый, модный.
Он лес свой в Амстердам сплавлял
И тем богатство прибавлял.
И сколько он не тратил в день
Сторицей к вечеру вернется.
Удача лишь к богатым рвется.

Его напарник тощий Шлюрер
Достойно имя оправдал:
Он шумно ел и все хлебал
Отменно сваренное пиво.
Так время проводил счастливо.
Когда  из-за стола вставал,
Он ноги чуть переставлял.
Тем заслужил свое прозвание
И строго следовал призванию
Что ж, по призванию и честь.
А что ему, когда не счесть
В карманах гульденов звенящих
И круглых талеров блестящих.

В друзьях у них был молодец
Танцор изящный и певец.
Хоть юн был, но уже известен
Задорным танцем, звонкой песней.
Так слава ширилась о нем,
Что прозван был он Королем
Шварцвальдских Деревенских Танцев.
И с ним никто не мог тягаться.
Себя трудом не докучал
А, знай, лишь только, танцевал
На вечеринках и фуршетах,
Веселых праздниках, банкетах.

«И деньги только где берет?
На что он ест, за что он пьет?
Танцует целый день подряд,
Как только ноги не болят.
Построил дом себе богатый.
Он деньги, верно что лопатой
У черта из казны гребет,
Раз в кабаках народ не врет.
Вот так пожить бы хоть денек
Сорить деньгами, наслаждаться
Едой, вином и не бояться, что опустеет кошелек», -
Мечтает кёлер-паренек.

Мне б толику удачи вашей,
Один глоток из этой чаши
Доколь же мне в углях возиться?
И угораздило родиться
В лачуге угольщика. Боги,
Пошлите счастье мне в дороге,
И укажите путь в страну,
Там, где вставая по-утру,
Найду кошель я под подушкой,
Хлеб черствый заменю пирушкой.
Ах, эти глупые мечты из сказок,
Счастье, где же ты?"

4.
Когда-то в детстве слышал он,
Что в день воскресный был рожден
В полуденный счастливый час.
И мать ему который раз
Про чудеса вела рассказ:
О гноме, что поможет тем
И одарит богатством всем,
Что только ты не пожелаешь,
И час рожденьем угадаешь
В день выбранный судьбой чудесно:
Воскресный полдень. А известно,
Что Петер в этот день рожден.

«И если час тебе назначен
И ты в рождении был удачен –
Стеклянный гном к тебе волшебный
Придет, но чтоб его призвать,
Ты заклинанье должен знать:
«Пусть оживет огонь священный
У гнома в горне. Дух волшебный
Мне место тайное открой,под елью или под горой,
Где клад бесценный спрятан твой.
О, дух, немедля отзовись, перед глазами появись.." -
Что дальше, позабыла я,
Пуста головушка моя..,
Да, силу обретут слова
Лишь у Елового Холма».

Что ж, эти чудо-сказки слушать
Не пироги мясные кушать.
И, все же, Петеру не спится
Оно быть может не годиться
Надеяться на чудеса
Но вот он слышит голоса
Сквозь елей скрип и ветра вой
«Пусть оживет огонь священный
У гнома в горне. Дух волшебный
Мне место тайное открой,
Под елью или под горой,
Где клад бесценный спрятан твой.
О, дух, немедля отзовись,
Перед глазами появись..

Вот, сколько времени минула,
И мысль у Петера мелькнула
О сказках матери своей.
И,вот, как будто чародей
Над ним заклятие произнес:
Что ночь, что день - один вопрос
Все кружит в юной голове:
"Быть может, счастье в руки мне
Идет само, а я не вижу,
И предсказания не слышу.
Пора судьбу мне испытать.
А, что, как правду знает мать?"

«Мне, хуже от того не будет, -
Решает Петер молодой, -
Схожу на Холм Еловый свой.
Никто ж за это не осудит».
И вот, однажды утором рано,
Продав все угли, Петер Мунк
Пошел к Холму, где древний дух
Скрыл от людей немало кладов.
В мешках больших или навалом,
"Смарагдам там и счета нет,
И золота никак не мало",-
Как думал Петер молодой
Войдя в Шварцвальд, гоним мечтой.

Большой Еловый Холм встречает
Молчанием и тишиной
В лесу ничто не нарушает
Угрюмый вековой покой.
Не слышно пенья птиц
И солнце сквозь кроны не доносит свет,
И понизу туман стелится,
Промозглый воздух не согрет.
А Петер Мунк к Холму спешит,
На Холм взбирается, дрожит
От предвкушения скорой встречи.
Не замечая – скоро вечер.

Под кроной самой древней ели
Остановился – он у цели.
Вокруг деревья, их не счесть
«Что ж, видно это есть
То место, где сам гном живет,
Вот, только, разве, сказка врет.
- Э-гей, лесной Хозяин Кладов,
Ты покажись, с тобой мне надо
О дельце лишь потолковать», –
Но тишина и не видать
Ни духов, ни стеклянных гномов,
Лишь ветер пробежал по кронам.

Снял шляпу Петер, поклонился
И вновь к деревьям обратился:
«Приветствую вас, мастер Гном»
Но Петер позабыл о том,
Покажется тому лишь дух,
Кто произнес заклятье вслух.
«Приветствую вас, мастер Гном, -
Все громче Петер повторяет, -
Я к вам сюда пришел с добром
Пусть ваш приятный будет вечер.
Ищу сейчас я с вами встречи».

Никто ему не отвечает.
И тут наш Петер вспоминает,
Что позабыл он предсказание,
И прозвучало заклинанье:
«Пусть оживет огонь священный
У гнома в горне. Дух волшебный
Мне место тайное открой,..»
Но что случилось,- «Нет, постой…»
Между стволов мелькнула тень
Кафтан, штаны, чулки и шляпа
Точь-в-точь, как был описан Он,
И, в тот же миг пропал фантом.
Лишь белка на камнях сидела
И так хитро вокруг глядела.

И Мунку показалось вдруг,
Что был одет на ней сюртук.
И появилась борода,
И снова Дух пропал: «Куда?..
О, господин Стеклянный Гном,
Я видел вас за тем стволом.
Так перестаньте ж убегать…
Ах, так. Сумею я поймать
Тебя, вертлявый дух Холма».
«Ох, не пропала б голова», -
Вдруг слышит юноша в ответ.
И тут пропал и белки след.

5.
Наш Петер страшно растерялся,
Тут понял он, что потерялся.
Нет гнома, белки тоже нет,
Лишь Черный Лес. Но что там? Свет?
Вдруг лай услышал он собачий
Меж елей вспыхнул огонек.
Чуть наш не плачет паренек,
И, все же, он знаком с удачей.
И Мунк пошел на огонек.
И, скоро – хижина. Дымок
Над нею сизой дымкой вьется.
Увидел Петер: тихо льется
Из окон дома желтый свет.

Стучит. Открыли дверь в ответ.
Впустили в дом и стол накрыли.
Сперва порядком накормили:
На ужин гостю подавали
То, чем исконно промышляли:
Глухарь шварцвальдский на углях.
Из яблок сидр на корнях
В кувшин большой ему налили –
Не стали спрашивать его
Кто он и делает здесь что.
Так натерпевшись ночью бед
Был принят Петер, обогрет.

Затеплил вечер в небе звезды,
Луна взошла, как белый остров,
И свет разлила серебром
На Черный лес, овраги, дом.
Дарит тепло огонь камина,
Трещат поленья и шипят,
Закончен ужин, но не спят
Хозяева и гость. Старинный
Камин, что страж, хранит покой.
Теперь, не страшен мрак лесной,
И чары, что увидел Мунк,
Рассеялись, как прежде Дух.

Теперь, к камину все собрались:
Хозяин, двое сыновей,
А внуки – трое малышей -
Все на коленях баловались
У деда. Разве их унять.
Хозяйка прибирала ужин,
Невестки пряли, кот лег спать.
Тут малыши пристали к деду:
«Про великана расскажи».
«Уж ладно. Только вы мне тихо
Что б я не слышал ни души.
Но раскурю сначала трубку»

Все стихло разом на минутку.
Пока хозяин чинно так
Голландский заправлял табак.
Подсел и Петер к ним поближе,
Он тоже захотел услышать
Рассказ седого лесника –
Не грех послушать старика.
Достав лучину из камина,
И трубку раскурив, старик
Рассказ свой начал. В этот миг
Как буд-то тень от великана
В окне мелькнула и пропала.

5.
«В те времена, когда мой прадед
В Шварцвальде сплавом промышлял,
Жил здесь лесоторговец Хендлерд
Весь Рейн его торговлю знал.
Он стал богат, весьма удачен,
И сплав его был предназначен
Для лучших верфей на реке
На каждом новом корабле
Был лес, что Хендлерд поставлял.
Свою торговлю расширял
Он ежегодно и успешно.
Что скажешь – сплавщик был прилежный.

Здесь о такой работе знают,
Свободных рук там не бывает.
И каждому, кто приходил,
Герр Хендлерд место находил.
И как-то раз к нему домой
Стучится парень. Но какой:
Так по одежде – флессер – точно,
А ростом – великан. Нарочно
Он три ствола еловых взял
И над собой шутя поднял.
Вот так впервые вышел к нам
Шварцвальдский Михель-великан.

Работал парень Михель славно,
Всегда прилежно и исправно.
Сосну и ель рубил отменно
И все деревья непременно
Намного лучше у него,
Чем у артели всей его.
Валил сосну и ель на сплав
Работник Михель в тех местах,
Куда дороги не найти,
Где лесорубам не пройти.
Герр Хандерд Михелю был рад
Таких работников, сто крат
Баварию всю обойдешь,
Но, будь уверен, не найдешь.

Вот незаметно год прошел
И Михель к Хандерду пришел:
- Уж скоро год как я в артели
При валочном стал было деле
Сосну рубил тебе прилежно
Ты зарабатывал успешно
На сплаве леса по реке
Теперь позволь сплавлять и мне
Я перейти хочу на плот
И быть на лесосплаве год.
И Хандерд как не упирался,
И как не спорил, скоро сдался.
И первый сплав, что должен быть
Позволил Михелю открыть.

На плот сосну рубил себе
Сам Михель и дивились все
Где смог он только отыскать
Деревья эти. И узнать
Никто у Михеля не смог
Где лес такой Шварцвальд берег.
И сплав настал. Вел Михель ловко
Свой плот, все флессера уловки
Голландец-Михель будто знал
Так ладно реку оседлал.
И зашептали все вокруг:
«Никак лесной вернулся Дух»

Сплав на реке пошел успешно,
Из горных вод вошли в неспешный
Почтенный Рейн. Приплыли в Кельн
Весьма довольные собой.
Такого ладного начала
Давно на флесе не бывало.
Плот к плоту, бревна без потери -
Доставили все в полной мере.
Осталось сбыть и - делу край -
Удачу в сплаве отмечай.

Тут Михель, как глава артели,
Всем говорит - Мы плохи в деле
И если отдадим лес кельнцам
Жить будем при луне, не с солнцем.
Мы серебро себе берем,
А золото все раздаем.
За ель чистейшим серебром
Нам в Кельне заплатили, но
Возьмем себе в пример купцов
(К чему советы мудрецов)
Глупец и тот понять сумеет,
Что злато серебром владеет.

И чтоб глупцами не прослыть,
Зову в Голландию всех плыть.
Где лес за золото сдадим,
Барыш в карманах приютим.
Сумеем Хендерда уважить
И будем в волю есть и бражить.
Совет у сплавщиков не долог.
Нажива словно лютый голод:
- За Михелем.
- На Роттердам.
- Я душу дьяволу продам
За Гарцкий таллер золотой.

- Мне гульден, как отец родной.
кричат все сплавщики смеясь.
- Ты, Михель наш отныне князь.
Продолжим к морю сплав теперь
И барышам откроем дверь.
Вновь вышел флот лесной на Рейн
В Голландию страну верфей.
И закружились жернова
И мельница молоть пошла,
Ссыпая золото в мешки
И зазвенели кошельки.
Так продолжалось много лет,
Но Михеля исчез вдруг след.
Собрав изрядный куш - пропал -
Как будто вовсе не бывал.

Голландца так и не искали
И только меж собой шептали:
- Взял дух Шварцвальда долю сплава.
Покуда был - катилась слава
О славных Хандерда делах,
Но дух исчез, а с ним и сплав.
Дела без Михеля на лад
Не шли. Как Хандерд ни старался,
Но вскоре он один остался.
Так сплав исчез сто лет назад.
И лес Шварцвальда стал чернее.
И елей, прежде жидкий ряд,
Вознесся, сказочно богат
И много выше и плотнее.

Но не осмелится никто
Взять даже трость - проклятие духа
Нагнало жуткого испуга:
Шварцальд хранит мы знаем кто.
Но сам Голландец в ночь ненастья
Артель, что взял своей лишь властью,
На вырубки лесные ставит,
На берегу плоты сам правит
И сплав ведет один раз в год.
Он возглавляет первый плот
И чарами по водам правит,
Пока товар свой не доставит
В далекий славный Роттердам
И снова исчезает там.

Но, будет.
Сказка затянулась.
Уже луна ветвей коснулась.
Пора все нам на боковую.
Не приведи в погоду злую,
Что разгулялась не на шутку
Попасть в Шварцвальд хот на минутку.
Тут враз - и к Михелю в артель -
Спаси Господь, дай светлый день.
Хозяин помолился чинно
За домочадцев и гостей.
И лишь камин живет старинный
Углями прогоревших дров.
Ночь опустила свой покров.

Что Петер - спит он - ему снится
Сияет золотом, искриться
Могучий, древний, черный лес.
Вот, великан в окно полез,
И тянет Петеру мешок.
Вот слышит он теперь смешок:
- Как глуп ты, угольщика сын,
Не смог сложить куплет один,
Рожденный в час судьбой отмечен
Найди слова желанной встречи:
Услышишь, ветер их споет,
А, может, птица принесет.
С рассветом слушай песни леса,
Слова заклятья всем известны,
Чтоб стать богатым, и, тогда...

6.
Светает, первые лучи окрасили верхушки елей,
Мир ожил: льются птичьи трели.
Рассвет прогнал тревоги ночи.
Проснулся Петер, но не хочет
Он отпускать видения сна:
- Настанет час для торжества,
Наш юноша твердит себе.-
Надежда мне дана во сне
В словах: "Твой, Петер, час отмечен,
Найди слова желанной встречи".
Ключ к заклинанию нужен мне,
Как сказано мне в вещем сне.
И, вмиг, стеклянный чудо-гном
Одарит златом, серебром.

Но вспомнить как слова заклятья,
За нос схватить удачу-счастье?
Все Петер думает о том,
Как вызвать гнома волшебством.
И, тут, послышались слова,
У Мунка кругом голова:
Услышал он куплет из песни
У лесорубов столь известной:
" Уйду я, милая моя,
В Лес Черный, ты дождись меня.
Уйду я к Михелю на сплав
На год, на два не для забав,
Чтоб стать богатым, и, тогда
Навеки свяжет нас судьба".

Так вот они, слова заклятия.
Но кто пропел их, вот, проклятие.
Мунк бросился из дома прочь:
"Кто б ни был он, сумел помочь.
И произнес слова заклятия,
Дал ключ к ларцу, где скрыто счастье".
И видит Петер, входит в лес
Компания из трех повес.
С утра они навеселе
И песнь поют, как в прежнем сне.
И ранним утром вновь звучат
Слова, что двери отворят
В жилище гнома, где не счесть
Богатств - с ним только счастье есть.

И Петер поспешил туда,
Где слышал вещие слова.
Вот он и на опушке леса,
Слова звучат знакомой пьесы,
Герой стремится наш догнать,
Того, кто сможет подсказать
Ему слова из заклинания,
Чтоб совершилось предсказание.
Увидел Петер: лесорубы
Уходят в лес, а голос грубый
Все песнь поет и Мунк, что мышь,
Бежит, как флейты звук услышит.
- Я, господа, прошу простить
Мне дерзость. Можно ль повторить
Из песни вашей мне слова.-
Кричит им Петер,- Господа!

- Отстань, бедняк,- услышал Мунк
В ответ на просьбу,- недосуг.
От нас что хочешь или точно
Гулял ты с чашей прошлой ночью?
Иди проспись, нам не мешай,
Наш путь далек. Бедняк, прощай.
- Постойте, я вам говорю,
Ты, здоровяк, там на краю
Лесной поляны задержись.
Я говорю, остановись!
Ты повторить слова из песни
Обязан мне, стой неизвестный.
- Неугомонный, вот уж верно,
Что пьяным море по-колено.
Нет удержу, глаза горят,
И, точно у безумца взгляд.

- Пусть его, Томас, спой ему.
- Пошли на голову чуму
Такому пьяному смутьяну.
- Дать тумаков, чтоб знал как с пьяну
К честному люду приставать.
- прошу, всего лишь мне сказать
Один куплет, четыре строчки,-
Заплакал Петер,- нужно очень
Услышать эти мне слова.
В них жизнь моя, моя судьба.
- Ох, ну и странный надоеда.
Так слушай же слова куплета.
Внимает Мунк и слышит он
То, что вещал волшебный гном:
"...Чтоб стать богатым, и, тогда
Навеки свяжет нас судьба"


7.
Играет день, щебечут птицы,
На небе солнца диск ярится,
Но не разбить его лучам
Шварцвальдский сумрак, где звучат
Из уст у Петера заклятия.
Спешит на Холм Мунк, грезит счастье
К нему приблизится в тот час,
Когда он гному даст приказ
Явиться. Знает он слова,
Не деться Духу никуда
От чар и силы заклинания.
"Я призову, тогда, каналья,
Тебе не скрыться от меня.
Будь белкой, будь пылинкой дня".

Вот близок Холм Еловый, снова
Твердить заклятье слово в слово,
Мунк в сотый раз не устает,
И, вот, он скорой встречи ждет.
И тут услышал Петер Мунк,
Как в тишине раздался стук.
Звучат за ним в лесу шаги:
Крушат валежник сапоги.
Увидел Петер перед ним
Стоит изрядный исполин,
По виду - сплавщик - это точно -
В руках - трость. Будто бы нарочно
Вчера о нем лесник сказал.
Тут петер Михеля признал.

- Преветствую тебя, герр Мунк, -
Услышал Петер, и вокруг
Сгустился сумрак, ветер вдруг
Задул, согнул верхушки елей,
Деревья шумно заскрипели.
Вмиг сердце сжалось и испуг,
И страх проникли Мунку в душу.
- И Вам привет, герр Михель, лучшим
Пусть этот станет день у Вас,
И Ваш счастливым будет час.
- Куда спешишь, мой юный друг,
Поговори со мной, испуг
В твоем пусть сердце не прибудет -
Доверие дружбу вмиг разбудит.

- Я рад бы с Вами поболтать, -
Мунк отвечает, - но бежать
Мне нужно, я теперь спешу. -
Врет Петер. - Я Вас попрошу
Невежество мое простить
И с миром дальше отпустить.
- О, Мунк, ты, угольщика сын,
Сам угольщик, не господин,
К чему мне врать, несчастный Петер?
И снова сильный мокрый ветер
Пригнул еловые макушки.
- Бежишь ты к гному на опушку,
Заклятьем вызвать духа-скрягу,
Ты зря спешишь к нему, бедняга.

Гном даром денег не дает,
Заплатишь ты ему оброк,
Стекляшке будешь век обязан,
Не верь обманчивым рассказам.
Но почему тебе, мой друг,
Меня не попросить, а, вдруг,
Сумею я тебе помочь,
И бедности отступит ночь.
И, тут, Голландец, как нарочно,
Достал мешок из кожи прочной.
- Вот Петер, только попроси,
И золото домой неси.
Помочь по-дружески я рад,
Зачем искать подземный клад?

Завороженный Петер встал:
"Не уж-то счастья час настал?
Как звон монет приятен слуху".
- Так, что, герр Мунк, давай же руку, -
Услышал Петер великана. -
Скорей сыпь золото в карманы.
И, тут, заметил Петер, вдруг,
Вскочила на еловый сук
Все та же белка, что недавно
Так с ним в лесу шутила славно.
И так же хитрым смотрит взглядом:
"Что, Петер, ждешь? Какой награды
Попросит Михель-великан
За свой паодарок, думай сам".

8.
И Мунк очнулся, сладкий морок
Растаял, вмиг исчез, так, словно
Его и не было. Точь-в-точь,
Как луч рассветный гонит ночь.
- Благодарю вас, господин, -
В ответ Мунк Михелю. - но с ним,
С подарком Вашим, как мне быть,
В лесу его не сохранить,
Он мне, поверьте, ни к чему.
Я лучше налегке пойду.
И припустился Петер в лес,
Туда, где белки хвост исчез.
Но Михель все не отпускает.
За Мунком по пятам шагает.
- Ох, пожалеешь, Петер Мунк,
Еще вернешься, - воет Дух.

А Петер мчится все быстрей,
Вот, видит белка меж ветвей
За краем чащи у оврага.
Спешит к ней угольщик бедняга.
Владения Михеля покинуть,
Голландца злые чары скинуть.
- Куда ты, стой, не убежать, -
Гремит Голландец, - чтоб догнать
Тебя, мне нет нужды гоняться,
Сумею я к тебе добраться.
Порукой в том мой кошелек.
Ты слышишь, Петер, дай лишь срок.
Тут Петер выбежал к оврагу.
К свободе сделать лишь два шага.

Прыжком преодолел овраг
Герой наш, так с Голландцем страх
Остались позади в лесу,
Сил нет у Петера, в росу
Упал лицом искатель счастья.
Светлеет небо. От ненастья
Вмиг не осталось и следа.
- Ох, не пропала б голова,-
Послышались слова в тиши.
- Кто здесь. - И снова ни души.
Знакомая бежит тропинка
На Холм туда, через низинку,
Спешит, спешит герой наш юный.
Вот и ручей прозрачный шумный.

Вот ельник редкий молодой,
Там вон, валун перед сосной.
Еще немного - Мунк у цели -
У сказочной волшебной ели.
Где видел белку он в кафтане,
Где произнес он заклинание.
И Петер, вновь, как в первый день,
С тревогой посмотрел на ель:
"Теперь слова я знаю прочно,
Недаром Дух явился ночью.
Нарочно мне подсказку дал.
И долгожданный час настал."-
И, вот, звучат слова заклятия
С надеждой Петера о счастье:


"Пусть оживет огонь священный
У гнома в горне. Дух волшебный,
Мне место тайное открой,
Под елью или под горой.
Где клад бесценный спрятан твой,
О, Дух, немедля отзовись,
Перед глазами появись.
Чтоб стать богатым, и, тогда,
Навеки свяжет нас судьба,
Со мной ты будешь навсегда".
Лишь только звук слетел последний
У Мунка, вмиг, свет разноцветный
Возник меж веток, стал плотней
И появился чародей.

Пред Петером у старой ели
Явился гном. И, в самом деле,
Собою роста небольшого,
Он в шляпе модного фасона,
афтан зеленого сукна,
Штаны того же полотна.
Чулки из красной нити сшиты,
На башмаках играют блики
От пряжек, что из серебра.
Из золота застежки свиты.
Совсем не страшный вид у Духа.
Искрится взгляд улыбкой. Трубка
Пускает пряный сизый дым -
Увидел Гнома Мунк таким.

- Ох, Петер, ты нашел слова,-
Услышал Мунк,- права молва,
Удача лишь к упорным льнет,
И чудо с тем произойдет,
Кто верит счастью своему.
А я готов помочь тому,
Кто был настойчив, Петер Мунк.
Готов служить тому, мой друг.
- Вот, так дела,- воскликнул Мунк,-
Сказать заклятье разве труд?
И, вот он Гном, ко мне пришел,
Знать счастье я свое нашел.
Волшебный гном, и, в самом деле,
Не сказку знал я с колыбели.

Вот он подземный Дух Холма,
Заклятья сила такова,
Что лишь слова я произнес,
И, вот он Гном, мой ждет вопрос.
Передо мной Волшебный Дух
Готов мой исцелить недуг.
- Ты славно, Петер, постарался,-
Ответил Гном,- слегка заврался,
Когда заклятье произнес,
Ну, уж, прощу тебе. Вопрос
Хочу задать, мой милый Петер,
Донес мне слух свободный ветер,
Что Михеля ты повстречал.
О чем с тобой он толковал?

"Я жаловался - вот, нет у меня обуви,
и это было до тех пор, пока я не встретил человека,
который сидел на земле мучимый жаждой
и не мог подойти к источнику, так как этот человек не мог ходить"
(Персидская пословица)


- Скажи мне, уважаемый собрат мой, что есть деяние доброе? И как мыслишь ты, не служит ли источником злых деяний доброта дел наших? И наши помыслы, обращенные к благим намерениям, не станут ли началом зла большего, нежели призрачная полезность, которую мы спешим совершить? И напротив, что скажешь ты о делах, которые мнят злыми, но плоды их становятся благом, как если бы человек приготавливал землю под пашню, сжегши прежде часть леса и взрастивший после пшеничное поле? Ведь истинно мы теряем благо добывать себе охотой зверя, но приобретаем благо есть хлеб.
- Истинно скажу тебе, что вопросы твои есть суть вещей, которые движут и малую песчинку, и народы, и миры - ту природу вещей, что вокруг и внутри нас, что видим мы ежедневно как восход и заход солнца и что не дано обозреть нашему взору, но лишь силой мысли. И, чтобы хоть сколько развеять сомнения твои в суждениях о делах, расскажу притчу о некогда происшедшем.
В один из дней шел я пустынной дорогой, направляясь по делам моим. И усилилась моя усталость, и тяжела стала моя ноша, что была со мною, и жажда не оставляла меня. И в этот день была сильная жара, а путь мой еще не находил окончания. Вот.
И увидел я прохладное место, где росли финиковые и гранатовые деревья, и где воды было в изобилии, и место это было сотворено по милости господа, и было устроено так, чтобы мог утомившийся насладиться отдыхом. И увидев это, я поспешил к источнику и решил отдохнуть в тени фигового дерева и насытится его плодами. И я отправился в это благословенное место и поспешил туда. И тут увидел я человека, сидящего на дороге. И это был прекрасный юноша, и на нем были дорогие одежды, и не было рядом с ним никого, кто мог бы описать его положение. И увидев меня, юноша произнес такие стихи:

"Приветствую тебя, спешащий человек,
Пусть миром будет твой удел, господь продлит твой век.
Должно не легким был твой путь, и ты устал в пути,
Прошу тебя передохнуть, чтоб дальше смог идти.
Благословлен сей уголок, заботы здесь не ждут,
Лишь надо восхвалять того, кто сотворил все тут".

И когда он говорил эти нанизанные строки, слезы текли по щекам его. И было это удивительно. Вот.
И я поспешил подойти к юноше и приветствовал его. И юноша приветствовал меня, и призвал благословение господа, и не вставал со своего места и находился в таком положении. И он воскликнул: "Нет бога, кроме Аллаха, милостивого и милосердного! Привет тебе, путник, да снизойдет Аллах к твоим просьбам и возвеличит твое положение, и умножит твое состояние, и убережет тебя от бед мира. Прошу простить меня, ибо не могу я подняться и подойти к тебе и приветствовать тебя, как велит нам Мухаммед, да благословит его Аллах и да приветствует, ибо нет во мне корысти и не возвеличил я себя перед тобою.
И стало это удивительным для меня. И я подошел к юноше, и попросил разрешения сесть рядом с ним. Когда же я сел напротив юноши, увидел я, что он бледен лицом и заботы поставили на нем свою печать. И увидел я, что он голоден и нуждается в еде, что он хочет пить, и жажда утомила его. И так, как я был в крайнем смущении из-за положения этого юноши, и сомнения не покидали меня, я спросил его: "Какова же твоя история? И что стало причиной твоего положения?".
И юноша, а был он в большой печали, сказал: "Благослови господь день, в который он направил тебя этой дорогой. И да будет благословен путь, которым ты следуешь, ибо я теперь знаю тебя. Так знай же, о путник, каков мой удел и вот моя история.
Я сын одного из богатейших людей нашего времени. И стал он эмиром среди обладателей богатств, и досталось все это ему по изволению господа нашего, и стал он прибывать во всяком достатке и приумножил свое состояние усердием своим и мудростью своею. Ибо когда нужно было прибавлять, он прибавлял, а когда отнимать - отнимал. И ни когда не брал он сверх того, что положено и что предопределено было ему господом. И был отец мой благочестив и умерен, и знал толк в делах и предприятиях, в науках, оберегающих от скудости в положении и в науках, оберегающих от скудости ума. И в одну руку был положен ему достаток во всякой вещи, а в другую руку - величайшие знания и право судить о делах. И приходили к нему просящие, лишенные одежд своих в один день и уходили в три дня, ибо не было сил у них в один день унести подарки. И приходили к нему несведущие и незнающие и были у него и уходили от него, имея суждение о всякой вещи и во всяком мнении.
И, хотя прибывал мой отец в таком положении, тяжело ему было встречать новый день, ибо не было радости в его сердце. А причина его скорби и великой печали была в его единственном наследнике. И это - я, мой господин. С малых лет не было мне нужды и недостатка: всякая вещь была у меня в руке. Я не вставал и не ходил ко всякой вещи. И что бы ни пожелал я - все это было. И так прошло некоторое время. И настал день, когда отец призвал меня к себе, чтобы вверить мне дела свои и научить соразмерности в делах и разумному пониманию, благочестию и справедливому сочетанию законов.
И, тогда, приказал я слугам взять мня и отнести к отцу моему. И слуги, бывшие многим числом, подняли меня и усадили в паланкин, что ценою в дирхемах равен был его весу, и отнесли меня к моему отцу. И в таком положении я предстал перед ним. И увидев меня таким, что не облобызал землю у ног его и не припал к руке его, отец спросил меня: "Каково твое положение, о, сын мой, и чем больше наградил тебя всемогущий господь, и что больше он отнял у тебя?". И услышав его слова, я устыдился и поспешил встать, чтобы приветствовать его, и господь наш, справедливый судья всякой вещи, не дал мне сил. И, увидев меня сидящим, отец сказал: "Нет в тебе сил подняться - нет сил нести и бремя моего наследия". И я приказал слугам унести меня.
Через год отец снова призвал меня. А следует знать, что весь год я придавался наслаждениям, и не знала моя душа усталости в удовольствиях, и забыл я наставления своего родителя. И вот я приказал слугам моим отнести меня к отцу моему. А в этот раз отец не вышел ко мне, а послал ко мне слуг своих и визирей, что были многие числом, узнать пришел ли я сам. И увидев слуг и визирей отца и то, что отца с ними не было, смущение охватило мою душу. И те, кто прислуживал отцу моему, приветствовали меня, и тот, кто был выше и мудрее меня был у ног моих. И окончив приветствия, советники отца оставили меня и сказали отцу моему о моем положении. Три дня ни кто из слуг отца не приходил ко мне, и я не увидел отца своего. И я приказал слугам унести меня.
И в третий раз, когда число дней стало равным году, позвал меня отец. И в этот год не отличал я день от ночи, и не пресытили мне удовольствия. А я снова велел слугам принести паланкин и доставить меня к отцу. И когда слуги усадили меня в паланкин, вдруг пришел от отца его главный визир и пожелал мне мира и сказал: "Да пусть будет благословен тот, кто принимает господа нашего, ведь он мудрый судья всякой вещи. И пусть будет сделано то, что будет сделано". И визир поклонился мне и подал мне свиток, и я развернул его, и вот, что я прочитал:

"Изменчивой судьбе ты поклонись с улыбкой.
Не трать напрасно сил, упав на почве зыбкой.
Подать надежный шест для нас сумеет тот,
Кто книгу записей с начальных дней ведет.
И, вместе с тем, иную видим суть -
Чем прежде начинать свой долгий путь,
Когда не ведаешь остановиться где, а где свернуть,
Не лучше ль у дороги отдохнуть?
Но, стоя у начального пути,
Не спрашивай судьбу: идти иль не идти?
Запомни лишь одно: кто не сопротивлялся,
В тени дороги на века остался.
Имея кров и теплую постель,
Как часто вспоминаем мы порог и дверь?
И, чтоб навеки у порога не уснуть,
Порой приходится пройти нам длинный путь".

И когда я окончил читать, я увидел, что свиток скреплен печатью отца моего, и я уверился, что это было написано с его изволения. И я не знал, что ответить визиру отца. Вот.
И прошло ровно восемь дней, а визир ждал ответ для моего родителя. А на девятый день вдруг появилась стража и слуги моего отца и подошли ко мне и стали вокруг меня. И взяли меня в паланкине, и вышли со мной на улицы города. А пройдя город, слуги несли меня много дней и ночей, пока не достигли этого места. И они оставили меня и оставили со мною еду и питье и одежду в малом количестве и ушли. И один раз в год они приходят ко мне и дают мне еду и питье, и различные припасы, и оставляют меня. И весь год я здесь. И где я не ведомо мне и нет мне пути домой. И всякие люди из купцов, путешественников или разбойников приходят сюда и отдыхают здесь. И тогда я рассказываю свою повесть, и люди приносят мне воду или еду. И теперь уже третий день как ушел караван отца. И я голоден и испытываю жажду, но нет у меня сил подойти к источнику или взять гранат или финик. И я рассказал тебе свою историю и прошу быть милостивым ко мне, как милостив господь к каждой твари своей, и прошу накормить меня и позволить утолить мою жажду.
И услышав рассказ юноши, я был удивлен превратностям судьбы. И я встал и пожелал мира ему. И сказал я ему: "Мудр отец твой в поступках своих. И нет зла для тебя в его деяниях. Сколь мудрыми и добрыми считаешь ты поступки людей, что подают тебе пропитание?"
"Они добры ко мне, - ответил юноша, - а не всякую ли доброту рождает мудрость? И были бы они мудры, оставив меня в моем нынешнем положении, и были бы они тогда добры ко мне?"
И я понял, что юноша не может отличить день от ночи, и видит мудрость других и не видит свое скудоумие.
И я сказал ему: "Нет мне нужды носить тебе воду, ибо это удел водоноса. Но я дам тебе свою руку, и ты сможешь опереться на нее.
Ты видишь источник, но не видишь, что твое положение мешает тебе утолить жажду. И, если я принесу тебе воду сегодня, о юноша, сочтешь ли ты меня добродетельным единожды утолив жажду? Но завтра, кто будет подле тебя?
Лишь однажды орлица выкидывает оперившихся птенцов в пропасть, и что пользы кричать о помощи, когда должно взмывать в небеса, опершись на крылья. Воистину скажу тебе: твой удел в тебе самом".
И я протянул ему руку, и юноша взялся за мое плечо, и стал делать первые шаги. И я был с ним до тех пор, пока юноша не увидел твердую землю и не поднялся с колен. И он стал ходить по земле и понял тогда, что есть его положение.
И однажды я не увидел его. И подле себя я нашел свиток, и я развернул его и вот, что было сказано в нем: "Мир и привет тебе, да пребудет с тобой милость Аллаха, велик он и славен! - и дальше были написаны такие стихи -

"Коль нет тебе нужды стремиться к обученью,
Когда к делам в тебе нет полного влеченья.
Когда и в праздности и в лени ты проводишь день и ночь,
То сам себе сумеешь лишь помочь.

Принять подачку нам не мудрено,
Считая принятое для себя - добром.
Но различить сумей в добре начало зла,
Иначе встретишь в зеркале осла.

В больших делах и малых начинаньях,
К тебе лишь через труд придут основы знанья.
И сад сумеешь из зерна граната возродить
Тогда, когда лишь сможешь сам его полить".

И когда я прочитал эти строки, я укрепился во мнении о благополучии юноши.
- И такова моя притча, мой уважаемый собрат. И каково же теперь твое мнение о том, что есть суть доброе деяние и, что есть деяние видимой добродетели?

- Притча твоя поучительна и своевременна. Ведь теперь я смог узнать о том, что должно быть в добродетели и чего в ней не должно быть: нет хуже добродетели самонадеянной. Воистину хороша добродетель, когда она бескорыстна. Но бесцельная добродетель - занятие пустое - и верно сказано: "Кто не думает о последствиях дел своих, тому судьба не друг и не в безопасности он от гибели".

А вы знаете, как улыбаются ягуары, а вы знаете, почему они улыбаются?
Улыбаются они от того, что очень мечтательные и мечты у них просто замечательные. А мечтают они о чем хотят. Например, о летних звездах высоко-высоко в небе и, мечтая о звездах, придумывают что-то очень доброе, и ночи напролет сидят, задрав голову, обхватив хвостом толстую ветку на которой любят сидеть. Когда мечтаешь - забываешь, что сидишь на дереве высоко над землей и знаешь - что так близко к звездам. А рядом со звездами не следует забывать о земле и всегда нужно привязываться хвостами и от этого ягуарам чуточку грустно. И ягуары верят в свою мечту и знают, что скоро, совсем скоро смогут полететь к своим звездам. Только нужно немного подождать и отвязать хвост. Летать ягуары нисколько не боятся, (ну, может, совсем чуточку) потому что мечтают о полетах.
А, когда на небе гаснет последняя звезда, ягуары встречают рассвет, и они улыбаются новому дню счастливые от того, что мечты сбываются. Ведь рассвет наступает очень рано, а ягуары мечтали увидеть восход солнца и однажды эти мечты сбылись.
Главное, верить в свою мечту, и она обязательно осуществится.

В один из дней, мышкуя на болоте,
Лиса-кума от голода тоща,
Вдруг, увидала в зарослях осоки,
Жующего лягушку, Журавля.
Здорово, куманек,- так начала лисица,-
Не худо ли тебе меня на пир позвать.
Уж больно голодна и впору помирать,
А на тебя смотрю - и сердце веселиться -
(К хорошей кухне, знать, не долго привыкать).
Здесь у тебя сплошные разносолы:
На завтрак - рыба, на обед - шашлык.
Деликатесы разные и к ним, ты, знать, привык.
А у меня же на обед лишь пресные посулы.

Прознала я - твоя вторая половина
На берегу вот этого залива гнездо свила.
Я тут же поживу. Ждать будем твоего потомства -
Веселых малышей. Так жажду я знакомства
Со всей твоей семьей.
Сама я не своя. И кругом голова.
Что мне надеть и как принарядиться?
Ведь в простом в гости - не годиться.
Какие имена, подарки крестникам принесть?
И сколько выпить мне и съесть?
Веди же, кум, меня скорей к себе домой.

Услышав о таком нежданном предложение,
Что делать Журавлю и как найти решение?
- Кума моя, не стоит Вам трудиться,-
Журавль ей в ответ,- и у воды селиться.
Здесь сырость осенью, а летом - страшный зной
Мошка свирепая страшней собачьей своры.
Зимой мороз, ледовые заторы.
Теперь, кума, усилю я старания
И на двоих добуду пропитания
А ты же, будь добра, вернись к себе домой.

И с той поры, чему бы не случиться,
Пусть даже солнцу с неба вздумалось упасть,
Уж не пришлось лисице голодать.
И по полям за завтраком носиться.
***
Однажды Журавлю случилось притвориться,
В нору к куме подранком притащиться,
Чуть, не попав в собачью пасть, упасть
Но, извернувшись, вдруг, пропасть.
Устали псы за кумушкой гоняться,
Лисе б до веку без хвоста остаться
Иль вовсе с белым светом распрощаться,
Когда  не прежние старания и прыть.
С чужим добром - себе успеха не добыть.

Арт,  юный  гном  сидел  в  своем  замечательно  уютном  доме  у  окошка  и  задумчиво  смотрел  на  пушистые  снежные  хлопья.
В  доме  слышалось  потрескивание  и  шипение  горящих  дров  в  камине.  По  комнатам,  наполненным  теплом,  разгуливал  запах  ванильных  кексов  и  смородинно-ежевичного  чая.
Конечно,  еще  было  очень  рано,  всего  каких-то  10  утра,  и  Плаатис,  столь  же  юный,  как  и  гном  эльф  явно  еще  валялся  в  постели  и  не  собирался  в  гости  к  Арту.
Арт  же  наколдовал  угощений  и  теперь,  усевшись  перед  окном,  наблюдал  за  происходящим  природным  катаклизмом.
"  Вот,  если  возьмешь  снежинку  в  ладони.  -  размышлял  Арт,  -  и  внимательно  рассмотришь  ее,  увидишь,  что  сияет  она  и  переливается  всеми  цветами  радуги.  Это  наверное  потому,  что  высоко-высоко  в  небе  семицветная  летняя  радуга  сильно  замерзла.  И  однажды,  а  было  это  вчера,  то  есть  случилось  в  самый  канун  декабря,  в  летнюю  радугу  попала  беззаботно  летящая  звезда.  И  летняя  радуга  раскололась  и  рассыпалась  на  много-много  осколков.  Осколки  радуги,  собрав  в  себя  свет  небесных  звезд,  теперь  падают  на  землю  разноцветными  снежинками.  И  если  собрать  все  снежинки  и  правильно  сложить,  а  правильно  это  значит,  что  всякая  снежинка  должна  быть  на  своем  месте,  можно  снова  увидеть  радугу".
...  Когда  рядом  с  домом  юного  гнома  появились  Плаатис  и  волшебник  Рагон  они  увидели,  как  Арт  собирает  снежинки,  падающие  с  далекого  неба.  Арт  старался  собрать  все  снежинки  вокруг  дома  и  с  осиротевших  кустов  смородины,  то  и  дело  вытирая  пот  и  поправляя  сползающий  на  глаза  колпак...
-  А.  Привет,  отвлекся  гном,  заметив  друзей.  -  Чего  смотрите,  давайте  помогайте.  Нужно  успеть  собрать  снежинки  и  сложить  новую  радугу.  Ведь  снег  падает  до  весны,  а  в  мае  семицветная  радуга  должна  быть  возвращена  на  небо...
-  А  как  же  кексы?  Недоуменно  спросил  Плаатис.  -  Ему  совсем  не  хотелось  собирать  снежинки.
-  Кексы-кексами,  -  огрызнулся  Арт,  -  Я  еще  наколдую,  а  вот  Семицветную  радугу  не  наколдуешь.  Вишь  как  ее  там  шибануло,  -  гном  ткнул  пальце  в  небо,  -  во-о!  Как  нам  в  мае  без  радуги,  а?..
Все  посмотрели  наверх  и  только  Рагон  вздохнул,  покачал  головой  и  достал  волшебную  палочку...
-  Да,  Семицветная  радуга  -  это  самое  прекрасное  волшебство  -  сказал  мечтательно  Арт,  прихлебывая  дымного  мятного  чаю.
-  Это  точно,-  поддержал  друга  эльф,  запихивая  в  рот  кусок  творожного  кекса.
И  только  Рагон  молча  курил  у  камина  длинную  трубку,  пуская  замысловатые  ароматные  колечки  к  потолку.
А  за  окном  в  блеске  падающих  снежинок  сияла  Семицветная  радуга...

...сливаясь  в  радужном  сиянии,  с  неба  падали  звездные  капли,  освещая  вокруг  себя  глубокое  темно-синее  мироздание...  а  далеко  внизу,  между  заботливо  посаженных  кустов  смородины,  по  зеленой  траве  бестолково  бегал  юный  гном  с  задранной  вверх  головой,  держа  в  вытянутых  руках  оранжевый  колпак...

***

...  Гомон,  шум,  споры  -  все  эта  веселая  суматоха  не  стихала  на  подворье  и  в  доме  у  юного  гнома  до  самой-самой  поздней  ночи,  когда  она  уже  стала  потягиваться  и  дремать  в  свете  желтой  лампы-луны.
Каждый  из  гостей,  навестивший  домик  Арта,  вдоволь  угощался  светлым  пряным  элем  или  терпким  ягодным  чаем,поглощая  при  этом  не  один  черничный  или  творожный  кекс.  Юный  гном  не  уставал  с  напускной  деловитостью  заботливого  хозяина  потчевать  гостей  или  просто  гуляющих  прохожих,  заглянувших  разузнать:  "а  чего  дают?".  Для  особенных  гостей,  тех,  кто  желал  "повторить",  Артом  с  помощью  волшебника  Рагона  был  приготовлен  по  особенному  семейному  рецепту  чудеснейший,  пахнущий  корицей,  шоколадный  глинтвейн.  Гости  приходили  и  уходили  и  возвращались  снова,  и  каждому  из  них  Арт  неизменно  дарил  маленькую  светящуюся  звездочку  из  тех,  что  были  заботливо  им  собраны  в  розовый  колпак  в  теплую  пору  летнего  звездопада,  и  бережно  сохраненные  "на  особый  случай"  в  картонной  коробке  от  елочных  украшений.  А  "особый  случай"  наступил  в  настоящий  праздник,  и  звездочки  нетерпеливо  ожидали  "подарочного  момента",  то  и  дело  выпадая  из  коробки.  Когда  звездочки  попадали  в  теплые  руки  счастливого  обладателя  такого  волшебного  подарка,  они  начинали  ярко  пульсировать  и  нежно  касались  светом  своего  нового  хозяина,  обещая  принести  в  его  дом  счастье  и  удачу.
Последние  гости  покидали  уютный  дом  Арта  с  началом  предрассветной  поры,  унося  с  собой  разноцветные  звездочки.  В  картонной  коробке  остались  последние  три  светящиеся  капли,  они  тревожно  путешествовали  по  пустому  "дому"  тревожно  ожидая:  а  не  забыли  о  них  в  той  суете,  что  сотрясала  пространство  смехом  и  шутками  все  последнее  время.
Юный  гном  и  его  друзья  -  эльф  Платис  и  волшебник  Рагон  -  сидели  у  жаркого  камина.  Рагон  по-обычаю  курил  длинную  трубку,  юный  гном  и  эльф  допивали  очередную  порцию  светлого  эля.  Первым  закончил  Арт.  Платис  притащил  коробку  и  уставился  на  разноцветные  огоньки.  Юный  гном  отобрал  коробку  у  эльфа,  достал  зеленую  звездочку  и,  важно  посмотрев  на  Платиса,  изрек:
-  Вот,мои  друзья,  я  хочу  подарить  вам,  то  есть  каждому,  яркую  звездочку.  Так  сказать,  каждому  персональное  счастье.-  Он  протянул  зеленую  светящуюся  капельку  эльфу.  -  Держи,  это  тебе.  Будь  счастлив.
Платис  взял  звездочку  и  посмотрел  на  Арта
-  Это  мне?  но  вдруг  она  нужна  кому-то  больше,  чем  мне?  мне  -  счастье?  -  Эльф  часто  заморгал  своими  длинными  светлыми  ресницами.
-  Ну,  тебе,  мой  дорогой  эльф,  это  на  счастье  -  проговорил  Арт,  растроганный  чувствами  друга.
Затем  он  достал  синюю  звездочку  и  протянул  ее  Рагону
-  Будь  счастлив  и  ты.
Рагон  оставил  трубку,  слегка  кивнул  и  раскрыл  ладонь,  и  синяя  звездочка,  легко  покинув  руки  Арта,  уютно  уместилась  в  ладони  волшебника,  осветив  его  лицо  мягким  светом.  Рагон  улыбнулся.
В  коробке  осталась  самая  маленькая  малиновая  звездочка.  не  дожидаясь  пока  ее  извлекут,  она  поднялась  и,  подлетев  к  юному  гному,  закружилась  на  его  головой.
-  Вот  и  у  меня  счастье  есть,  -  мечтательно  вздохнул  Арт.
И  все  посмотрели  на  радужное  облако,  засиявшее  вокруг  юного  гнома.  Радужное  облако  искрилось  и  переливалось,  друзья  зачаровано  смотрели  на  это  маленькое  чудо.  Эльф  сунул  свою  звездочку  во  внутренний  корман  куртки  -  ближе  к  сердцу  -  и  оттуда  она  светила  зеленым  пульсирующим  пятнышком.
Волшебник  слегка  покашлял,  что  означало,  что  ему  необходимо  уделить  внимание.
-  Друзья  мои,  -  сказал  Рагон,  -  посмотрите  как  странно  стали  светиться  наши  звездочки.
Он  вытянул  вперед  раскрытую  ладонь,  на  которой  сияла  слабым  светом  синяя  капелька,  но  вдруг  несколько  ярких  неоновых  лучей  устремилось  вверх.
Звездочки  Арта  и  Платиса  запульсировали  с  той  же  частотой,  выбрасывая  по  нескольку  пучков  света  вверх,  будто  их  звало  далекое  небо.
-  А,  ведь  они  хотят  вернуться!  -  воскликнул  юный  гном.
-  К  себе.  Домой  вернуться,  -  добавил  эльф,  достав  свою  звездочку  и  пытаясь  кончиками  пальцев  ухватить  неоновый  лучик.
-  Идем,  -  коротко  бросил  Рагон,  и  друзья  поспешили  выйти  на  улицу  во  двор  заснеженного  полисадника,  где  искрился  и  переливался  снег  в  желтом  свете  лампы-луны.
Они  оказались  не  одни.  По  всему  Хаб-Сапину  то  там  то  сям  вспыхивали  разноцветные  огоньки,  устремляя  лучи  в  высокое  небо.
Рагон  поднял  ладонь  вверх  и  тихо  сказал:
-  Я  отпускаю  тебя,  счастья  тебе.  Лети.
-  И  тебе  счастья,  -  послышалось  в  ответ.  -  Теперь  я  твоя  звезда,  ты  можешь  загадать  любое  желание...
-  Самое,  самое?  -  воскликнул  Платис.
-  ...Самое,  самое,  -  продолжила  звездочка,  -  и  помни,  что  в  день  летнего  звездопада  оно  обязательно  исполниться.
Синяя  звездочка  медленно  поднялась  с  ладони  волшебника  и  устремилась  к  рассветному  небу.  И  тут  же  вверх  устремились  остальные  разноцветные  огоньки,  так  бережно  собранные  юным  гномом,  искрящиеся  огоньки-звездочки.  И  над  Хаб-Сапином  расцвело  чудесное  разноцветное  сияние,  поднимающееся  все  выше  и  выше...
-  Не  забудь,  -  крикнул  Платис,  -  самое-самое.
-  Давай,  лети,  -  говорил  юный  гном  своей  звездочке.  -  Отстанешь.  Улетай
-  Я  вернусь,  я  обязательно  вернусь.  -  Ответила,  чуть  всхлипнув,  малиновая  капелька.  -  Я  вернусь..
-  Но  почему?
-  Потому,-  звездочка  помолчала,  Потому  что  я  люблю  тебя.  Она  сделала  последний  круг,  слегка  коснулась  щеки  Арта  и  поспешила  догонять  исчезающие  огоньки.
Через  мгновение  на  рассветном  небе  зажглись  тысячи  ярких  звезд.
-  А  вот  моя,  -  воскликнул  Платис.  Он  отчаянно  замахал  рукой.
Рагон  обнял  друзей.
-  Идем  пить  чай.  У  нас  остались  еще  твои  чудесные  творожные  кексы,  Арт?
Юный  гном  смотрел  на  небо
-  Потому  что  люблю,  -  прошептал  он,  -  а,  да,  остались...  люблю,  -  снова  мечтательно  проговорил  Арт.
-  Идем,  идем,  -  Рагон  слегка  подтолкнул  друзей  к  дому.  -  Чудеса  только  начинаются.